Основные направления изобразительного искусства XX века

В Центральном выставочном зале в Перми проходит выставка «Саквояж»

15.04.2015
Открытие выставки, где представлены две экспозиции всемирно известных художников Петра Фролова и Натальи Тур, состоялось 27 февраля.

В Лувре нет средств для проведения выставки Джефа Кунса

13.04.2015
Руководство Лувра было вынуждено отменить выставку работ художника Джеффа Кунса по причине отсутствия средств финансирования.

Спустя 10 лет после отмены принято решение вернуть премию имени Эдварда Мунка

10.04.2015
Наконец, после долгих лет затишья, премия восстановлена. Произошло это благодаря поддержке нефтегазовой компании Норвегии Statoil.
А. Грицанов

Книги → Постмодернизм → ПЕРЕЛЬМАН

ПЕРЕЛЬМАН (Perelman) Хаим (1912-1984) - бельгийский философ, логик, профессор. Родился в Варшаве. Окончил Свободный университет в Брюсселе. Возглавлял Брюссельскую школу "новой риторики" (неориторики), сложившуюся в 1950-х. Труды П. "Философия и риторика" (1952), "Новая риторика: Трактат по аргументации" (1958), созданные в соавторстве с Л.Ольбрехт-Тытекой, ознаменовали начало риторического ренессанса во второй половине 20 ст., ставшее истоком нового периода в развитии риторики ("новая риторика") и базисом нового направления в неориторике - аргументативной риторики. Книга "Новая риторика: Трактат по аргументации" обострила интерес к теории аргументации. Преобразующая сила идей П. в области философских основ риторики, предполагавших существенные изменения в области философии, логики и непосредственно самой риторики, позволила современникам назвать его Новым Аристотелем. Постмодернистские мотивы философского проекта П. предопределили тотальную ревизию методологического базиса риторики как теории коммуникативного воздействия. В контексте коммуникативного поворота от философии субъективности к философии интерсубъективности, от философии долингвистического сознания (cogito) к философии языка не мог не обостриться интерес к риторике - единственному разделу знания, который постоянно был обеспокоен проблемой передачи информации от одной субъективности к другой. В качестве одной из производных данного процесса можно рассматривать атрибуты постмодернистского мышления, релевантные новым риторическим концепциям, - иррационализм, метаформа вместо формальной логики, игра вместо науки, риторика вместо классической (двузначной) логической аргументации. Гносеологический релятивизм деконструктивистов инспирировал поиск П. "риторической формы" аргументации, имманентной языку как инструменту коммуникативных технологий в персуазивных, т.е. воздействующих на аудиторию, контекстах. Полифония классической рациональности и истины заменена в ней интенцией дискурсных практик и доксы (мнения). Ксенофановский тезис о том, что истина и мнение не одно и то же позволил не только провести дистинкции между ними, но и надолго элиминировать последнее из когнитивной сферы. Постулат Аристотеля о доступности человеческому разуму истины и о доказательстве как единственно приемлемой форме ее обоснования стал методологическим принципом классической философии и ее базиса - классической логики. Дедуктивные силлогистические умозаключения рассматривались в качестве адекватных логических способов доказательства, обеспечивающих тотализирующую активность разума. Вся логическая аргументация была редуцирована к данной проблематике. П. в духе критического переосмысления классической методологии трансцендирует когитальное сознание и акцентирует проблему неформальной аргументации как элемента интерсубъективности, диалогического дискурсного поля с участием "других". Актуализируя проблему общения через призму риторической модели коммуникации, П. тематизировал две значимые для философии 20 ст. проблемы - проблему времени и проблему языка. Классическая философия и классическая логика стремились освободиться от времени и языка как источников изменений, множественности интерпретаций, как помех для однозначности, ясности, четкости, детерминирующих идеал абсолютного знания, представления о котором окончательно оформились в рамках проекта Р.Декарта, И.Канта и др. Стремление классической логики к формализации языка как единственному способу утвердить свой предмет означало освобождение от "живого" языка общения с его двусмысленностью, традициями и постоянной эволюцией. П. рассматривает аргументацию как элемент риторической коммуникации в темпоральном модусе. В его концепции вневременные истины с атрибутами конечности и нереверсивности (необратимости) уступили место аргументации с релевантной ей темпоральностью. Классическое доказательство и его гносеологическая трансцендентальность "ускользали от времени" посредством изоляции от любого контекста, что достигалось либо искусственной формализацией (как в формальной логике), либо тотальным охватом всего мира, т.е. божественной мистифицикацией: "Бог видит вечность, а человек видит то, что видит Бог", и тем самым блокировали любые дискурсные трансформации. "Время, - указывает П., - изменяет условия рассуждения: оно инспирирует иерархизацию понятий, их перестройку для адаптации к конкретной ситуации", допускает эффект временного согласия в коммуникации, проявления настойчивости со стороны коммуникантов, информационные повторения, изменение контекста, регламент, "кредит" внимания и доверия реципиента и т. д., не релевантные доказательству. Конечность (окончательность) и неопровержимость результата доказательства в аргументативной риторике П. заменены бесконечностью и опровержимостью, означающих возможность в будущем поиска и выбора лучшего решения. Автор решения представляет собой исполнителя в рамках ролевой картины мира, субъекта выбора в рамках императивной картины мира и субъекта частной инициативы в рамках окказиональной картины мира. П. игнорировал трансцендентальность непротиворечивого сознания с его вневременной интенцией к истине, открыв сферу трансцендентного, "иного" как "громадного поля рассуждений, связанных с противоречивостью, критицизмом и обоснованием любого типа", или как дискурса диалектики. Ментальные фигуры трансцендентального сознания составляют структуры аналитических рассуждений. Они были узурпированы научными приоритетами формальной логики. Диалектические рассуждения апеллируют к аргументам, диапазон оценок которых лежит вне шкалы "истина-ложь". Они могут быть сильными или слабыми, релевантными или нерелевантными, реферирующими к эксплицитному или имплицитному смыслу и т.д. Диалектические рассуждения рассматривались в классической риторике, но отсутствие необходимого методологического базиса и средств анализа не позволяли в необходимой мере реализовать программу их исследования. П., разграничивая сферы формальной логики и риторики, указывает дистинкции между ними: дискурсный фон риторики, аргументация вместо доказательства в качестве процедуры обоснования, оценка вместо истины, релятивизм убеждения вместо его абсолютности. Преодолевая "дилетантизм" классической риторики, он включил в философию риторики базисные элементы феноменологического восприятия мира: интенциональность как направленность сознания на объекты действительного или возможных миров (и, соответственно, интенциональные состояния мнения, желания, веры, надежды и др.), интенсиональность как отнесенность интенциональных состояний к определенным фрагментам концептуальной системы носителя интенциональных состояний и индексальность как зависимость содержания интерпретации от определенной концептуальной системы. Это позволило П. тематизировать риторическую коммуникацию как персуазивную форму общения, основанную на взаимосвязи информационного воздействия, аргументации и компетенции ее участников. Несмотря на то, что структуры убеждений как производные аргументационных фигур носят эгоцентрический характер, они формируются в результате конструктивного взаимодействия с внешней информационной средой. Следовательно, состав, характер и способ организации аргументации детерминируются принципами коммуникативного сотрудничества, его конфигурациями, контекстами и конситуациями. В теории аргументации П. как новом, неклассическом, неформальном направлении в области теоретических основ интерактивного мышления и коммуникации указано на различие между доказательством как строгой формально-логической процедурой и обоснованием как риторическим приемом убеждения, а также сформулированы основания современной теории аргументации. Положив в основу теории аргументации идею о необходимости разработки логики гуманитарного знания, П. провозгласил основной целью аргументации присоединение аудитории к положениям оратора посредством убеждения. Продолжением наметившейся тенденции стал XIII Международный философский конгресс в Мехико в 1963, в рамках которого Парижский Институт философии организовал симпозиум по проблемам философской аргументации с участием П. П. исследовал проблемы аргументации в юриспруденции, философии, политике и журналистике. В первую очередь, его интересовал вопрос об использовании ценностно-оценочных суждений (мнений) (le jugement de valeur) в решении ряда юридических проблем, а также их функционирование в структуре "эйдоса-логоса- этоса" аксиологического и/или агонального (политического, судебного, публицистического, рекламного) дискурсов. Идеал непротиворечивости в обосновании нестрогих (недвузначных) конструкций заменяется процедурой "оценивать" ("mettre en valeur"), позволяющей извлечь какую-либо пользу из оценки. Целесообразность создания теории аргументации П. обосновывал необходимостью разработки логики гуманитарного знания на основе обобщения реальных приемов изложения философских, исторических, юридических текстов. Из гуманитарно проблематизированных текстов-моделей аргументации П. попытался экстрагировать средства рассуждения, которые можно считать убедительными. Несмотря на то, что данные модели аргументации не обладают принудительной силой подобной моделям доказательства в математике, все они обладают доказательным характером и не исключают наличие средств, позволяющих "различить весомость аргументов хорошего и плохого изложения, трактат первоклассного философа и диссертацию новичка". Подобно тому, как Фреге и др. логики разработали разноуровневые исчисленческие модели дедуктивного, а впоследствии и других фрагментов мышления, П. поставил целью построение аналогичной модели фрагмента мышления, связанного с установлением ценностных отношений, и исследование возможностей построения неклассической логики оценочных высказываний. Именно оценка [прагматическая, эмоциональная, этическая, эстетическая, нормативная, абсолютная, относительная, позитивная, негативная, критическая (рационально обоснованная), некритическая (рационально не обоснованная)] отображает факт установления ценности, значимости какого-либо события, явления. Для анализа процесса аргументации в философской и парламентской полемике П. и Ольбрехт-Тытека пытались применить формально-логические процедуры (экстрагирование и селекцию приемов научной демонстрации), а также методы экспериментальной психологии и социологии (изучение мотивов поведения, потенциальных стимулов и т.д.), но это не позволило объяснить сущность и раскрыть состав аргументации. Все обнаруженные приемы "были в большинстве приемами "Риторики" Аристотеля; во всяком случае, его заботы были до странности близки нашим собственным". Но, по утверждению П., Аристотель оправдывал право риторики на существование тем, что ритор не всегда может выразиться технично и определенно или неспособностью аудитории следовать за его рассуждениями и адекватно воспринимать сказанное. Это означает, что Аристотель основывал риторику на невежестве и неспособности, на необходимости поиска оптимального пути к истине и определенности, не учитывая при этом важности оценочного суждения (мнения), которое индивидуально и базируется на системе ценностей. П. и Ольбрехт-Тытека отождествляют риторику, теорию аргументации, эристику и логику оценочных суждений на основании их общей направленности не на поиск истины, а на выбор предпочтительного, "когда усвоение идей человеком базируется не на подчинении, а на решении, добровольном принятии довода". Концепция П. основывается на убеждении, что риторика в современных условиях не должна строиться на ее противопоставлении философии и подчинении формальной логике, так как предмет риторики необходимо соотносить с мнением (Аристотель относит его к сфере правдоподобного знания), а не с истиной. Ценность, как и истина, является не свойством, а отношением между действительностью и выражающей ее мыслью. Истинностный и ценностный подходы к внекогитальной сфере не тождественны друг другу, но и не являются взаимоисключающими. Замена интенции истины аристотелевской риторики интенцией мнения позволяет изменить характер предмета риторики и сместить акценты с гносеологического уровня поиска истины на проблемы аргументации. Структурирование аргументативной риторики П. позволяет выделить ее ключевые понятия, принципы и проблемы: методологическое обоснование концепции, аргументация и ее специфика; оратор и аудитория с определением их возможностей и объемов компетенции; исходный базис (посылки) аргументации; выбор, критерий выбора и презентация аргумента; семиотика аргументации; риторическая техника аргументации. Композиция и содержание неориторической концепции аргументативной риторики П. определяются соответствующим методологическим базисом. В любой философской системе, согласно П., имплицитно функционирует дисциплинарная матрица в виде пары "логика/риторика", которая детерминирует закрытую систему, обслуживаемую правилами, либо "риторика/логика", формально репрезентирующая открытую систему, обслуживаемую стратегиями. Приоритетность элемента пары определяется ролью понятия времени в данной философии. Пара "логика/риторика/", характеризующая классическую философию, по сравнению с парой "риторика/логика", менее всего обременяет себя проблемой времени. Эксплицируя отношение теории аргументации к философским традициям, П. выделяет два типа философских учений:

← предущий раздел следующая →

Страницы раздела: 1 2 3