Основные направления изобразительного искусства XX века

В Центральном выставочном зале в Перми проходит выставка «Саквояж»

15.04.2015
Открытие выставки, где представлены две экспозиции всемирно известных художников Петра Фролова и Натальи Тур, состоялось 27 февраля.

В Лувре нет средств для проведения выставки Джефа Кунса

13.04.2015
Руководство Лувра было вынуждено отменить выставку работ художника Джеффа Кунса по причине отсутствия средств финансирования.

Спустя 10 лет после отмены принято решение вернуть премию имени Эдварда Мунка

10.04.2015
Наконец, после долгих лет затишья, премия восстановлена. Произошло это благодаря поддержке нефтегазовой компании Норвегии Statoil.
А. Грицанов

Книги → Постмодернизм → ПЕРЕЛЬМАН

1) "первую философию" (в аристотелевском смысле);

2) "регрессивную" философию (прежде всего, позитивизм).

"Первая философия", включающая онтологию, гносеологию и аксиологию, представляет собой систематизированное учение о мире и человеке, основанное, по его мнению, на концепции "разума одновременно индивидуального и всеобщего, преходящего инструмента вечного познания", разума, располагающего в акте рефлексии "другим", умеющим "схватить" ускользающую "инаковость" или, по крайней мере, пребывающем в стратегическом движении к постижению "иного". Согласно П., метафизическая точка зрения на предмет философии "первой философии", стремящейся охватить "всеобщность знания" на основе "всеобщих принципов", отвергается и подвергается критике "регрессивной" философией с антиметафизической интенцией, стремящейся к тотальной унификации взглядов, не допускающей плюрализм, интерпретирующей разум как "самодостаточную самоопределенность". Принцип переосмысления в "регрессивной" философии предусматривает повторное обращение к собственным посылкам, их переоценку или опровержение в рамках знаковых комбинаций (уровень синтаксиса) и в пределах трансцендентальной языковой комбинаторики (уровень семантики). Неориторическая концепция П. является оппозиционной позитивистской логике, лингвистической философии и логическому универсализму. В частности, П. выступил против скептицизма позитивистов относительно присущности когнитивности оценочным суждениям. Оценочные суждения, даже формулируемые в рамках первичных ценностей, например, нравственности, могут стать предметом рациональной философии. Идейная программа П. стала антиподом "картезианской лингвистики". Картезианская философия и ее наследник позитивизм, принимая постулат об универсальных свойствах человеческого разума, предполагают в качестве реципиента науки универсальную аудиторию как абстракцию отдельных человеческих качеств (интеллект, интуиция, воля, толерантность, желание и т.д.). Сформировалось представление об абсолютном разуме ("абсолютной человеческой разумности"), который, при полном отсутствии склонности к полемике, готов согласиться с любым выводом или решением в пределах логического детерминизма. В модели бескомпромиссного cogito определены формально-логические правила, обеспечивающие неизбежность принятия данного, а не иного, хода мысли. П. критически переосмысливает статику такого рода универсальной модели. Исходя из перманентности трансформационных процессов, происходящих в системе знаний и убеждений людей, и считая статику модусом (т.е. не считая ее атрибутивной) универсальной модели, он утверждает идею динамики как неотъемлемый атрибут аудитории: "у каждой эпохи, у каждой культуры, у каждой науки и даже личности своя универсальная аудитория" (П.). П. стремится специфицировать понятие аудитории, отойти от классической традиции в понимании частной, или особой, (particulier) аудитории как конвенциальной аудитории, т.е. собрания людей, в котором произносится речь. Для такой аудитории релевантны темпоральные характеристики (изменчивость, неустойчивость и т.д.). Базисный аргумент универсальной аудитории и классического идеала познания ad rem ("по существу") заменяется аргументом ad hominem ("к человеку"), апеллирующим к мнению и чувствам человека, который П., тем не менее, дистанцирует от аргумента ad personam, направленного на дискредитацию оппонента (который в дальнейшем был назван Бартом элементом "черной риторики"). Заменяя универсальную аудиторию частной, П. определяет ее как "единое целое" людей, на которых "оратор стремится повлиять своей аргументацией". Данное уточнение связано с изменившимися условиями, в которых реальная аудитория, являющаяся адресантом аргументации, не совпадает с непосредственным реципиентом-слушателем или реципиентом-читателем. Член парламента, например, обращаясь к спикеру и к коллегам, адресует свои аргументы также и к общественности. П. различает логическую и риторическую модели аудитории. Логическим он называет универсальный тип модели аудитории, ориентированный на говорящего, риторическим - частный тип, ориентированный на получателя информации ("речи"). В логической модели аудитории аргументация осуществляется в закрытой системе категорий, риторическая модель аргументации остается открытой. В ней сохраняется возможность включения новых категорий, допускаются модификации правил рассуждения, пересмотр ранее принятых решений. П. элиминировал идею демонстрации (логической формы доказательства) из теории аргументации. Согласно его точке зрения, доказательства не обязательно полагаются на формальную логику и способны быть убедительными, не будучи при этом чисто логическими. Процесс демонстрации П. связывал с формальной логикой, включающей "четко определенные закрытые формальные системы, подобные математическим". Применение демонстрации, по мнению П., предполагает наличие универсальной аудитории. Допускается, что в мире существуют неоспоримые факты, с которыми, по предположению ритора, аудитория знакома. Даже если фактической универсальной аудитории нет, оратор при использовании демонстрации должен иметь ее в виду. В ситуации демонстрации ритор должен принимать во внимание знания, интеллект аудитории, но не обязан учитывать любой из других аспектов его аудитории, таких, например, как физический или моральный, так как он говорит с универсальной аудиторией. Эти аспекты не имеют значения и не влияют на способы репрезентации материала ритором. В системе аргументации наиболее значимым из трех, согласно античной традиции, ораторских жанров - совещательного (политического), судебного и эпидейктического (торжественного) - является эпидейктический жанр, проецируемый не на сферу действительного или возможного, а на область оценочных суждений. "Стратегия эпидейктического оратора - это стратегия против будущих возражений" (П.). В эпидейктической речи представлены стратифицированные иерархические оценочные суждения. Они в большей степени, чем другие ораторские жанры, зависят от субъективного фактора, в них реализуется "персонифицированное действие" путем рассуждений о счастье, добре, справедливости и др. нравственных понятиях и ценностных категориях. Логика "чистого разума", рациональности замещается в эпидейктической речи "фигуральной", "метафорической" логикой, логикой "тропологических процессов". Эпидейктическая аргументация, согласно П., является не ораторикой, а теорией перманентно развертывающейся речи в неинституализированной аудитории - речи без "великих нарраций", т.е. любых идеологий, претендующих на общезначимость. Понятия "оратор" и "аудитория" в риторике П. трактуются иначе, чем в традиционной риторике. Оратор - это "личность, использующая язык", "чувствительная" к "другому", автор устно-письменного текста; аудитория - гипотетико-теоретический конструкт, прогнозируемый оратором. "Развертывание" аудитории в процессе аргументации находится в функциональной зависимости от свойств человека, учитываемых в ходе прогноза. Основная цель аргументации - установление связи аудитории с положениями (присоединение к положениям) оратора, основой которой является согласие. Предметом согласия могут выступать презумпции (например, презумпция невиновности), ценности (например, справедливость), иерархии (например, превосходство справедливого над полезным), а также истины, факты. Тематизация согласия оратора и аудитории определяет характер высказываемого оратором общеизвестного либо предположительного факта (сфера истины или презумпции), либо мнения, разделяемого аудиторией (сфера предпочтений, т.е. иерархия культурных, нравственных и др. ценностей) и в любой форме коммуникации предполагает наличие посылок, принятых и одобряемых большинством аудитории, что составляет когнитивный и аксиологический базис согласия. Возникновение проблемы полисемичности выражений требует уточнения их смысла, сопровождающегося имплицитным соотнесением замысла (цели) говорящего с оценкой слушающего для установления и последующего сохранения согласия, для обеспечения параллельности движения мысли говорящего и слушающего. Каждый прецедент согласия базируется на топосе ("общем месте"). Топосы согласия представляют собой общие посылки (актуализируемые или подразумеваемые), имплицитно присущие обоснованию большей части предпочтений и выборов. В неориторической концепции П. различает топосы количества, качества, порядка, существования, сущности, лица и ценности, формирующих оценки, а также абстрактные и конкретные топосы. Наиболее значимыми П. считает топосы количества и качества, которые дефинируют соответственно два основных стиля аргументации - классический и романтический. Топосы количества утверждают преимущества некоторого предмета на основании количественного превосходства (например, согласно мнению Исократа, заслуга измеряется числом людей, которым она принесла пользу). Количественные топосы применяются в основном в классическом стиле аргументации для обоснования преимущества существующего положения вещей консервативного порядка, для чего они сочетаются с конкретными ценностями и иерархиями. Деонтические рассуждения о нормах поведения также предполагают количественные топосы вследствие общепринятой нормы и детерминируемостью нормы ограниченным числом признаков, с которыми соотносится деятельность. Качественные топосы определяют романтический стиль аргументации, связанный с идеями модификации и основанный на противопоставлении нового как уникального (идеала) и массового (узуса, лат. usus - обычай). Этическому идеалу классической риторической традиции П. противопоставляет концепцию идеальной личности: риторика должна формировать скорее судью, чем истца. Приоритет судьи по отношению к истцу определяется открытостью первого и закрытостью второго для аргументов оппонирующей стороны. Истец открыт для аргументов противника только в случае их самостоятельного опровержения. В большинстве случаев истец заранее знает выводы, и его задача сводится лишь к тому, чтобы отыскать подтверждающие их доводы. Но истец принципиально не элиминируем из собственного контекста - защитника противоположной стороны, зависим от него. Смысл ответственности и свободы в человеческих деяниях и поступках редуцируется к непрерывному созиданию новых аргументативных дискурсов, в которых отсутствуют независимые "за" и "против", но непрерывно созидаются новые системы, объединяющие эти "за" и "против". Отсутствие возможности выбора, альтернативы не позволяет реализовать свободу. "Именно совещательность отличает человека от автоматического устройства, - утверждает П.- ее тематика касается таких творений человека как ценности и нормы, которые стимулируют дискуссии. Изучение приемов таких дискуссий есть путь к осознанию интеллектуальной техники аргументации". Риторическая техника аргументации раскрывается П. посредством экспликации сущности аргумента, выявления целевых схем аргументации и классификации аргументов. Аргумент он определяет как речевую конструкцию, способную изменить ход мысли реципиента речи, распознаваемую и выделяемую реципиентом и не исключающую рационально-критическую оценку. Например, выбор квалификации факта в ситуации, предложенной Аристотелем: "Орест - убийца матери" или "Орест - мститель за смерть отца", может иметь значение аргумента. Аргумент, сохраняя значимость, не может существовать автономно, так как является неотъемлемым элементом системы аргументации. Речевая форма аргумента определяется выбором слов и их синтаксической организацией. Для понимания аргументативного дискурса важно осознать цель выбора употребляемых слов, выяснить мотивы предпочтений одних слов другим. Синтаксическая структура аргументации проявляется в модальности высказываний (побудительной, желательной, вопросительной, утвердительной) и в конструировании перехода от обычного, привычного (в рамках узуса) к новому, к иной перспективе рассмотрения предмета (идеалу). Фигуры речи становятся структурными элементами речевой техники аргументации, если и только если изменяют перспективу взгляда на предмет. П. различает фигуры выбора, присутствия и объединения. Фигура выбора конституируется при условии, когда говорящий направляет мысль слушающего на определенный аспект предмета при наличии многих аспектов (например, дефиниция, предложенная оратором, реприза или повторение, метафора). Фигура присутствия позволяет конкретизировать предмет в сознании слушающего [например, ономатопея (греч. onoma - имя, onomatopoiia - производство имен, называние, звукоподражание), амплификация (лат. amplificatio - распространение, увеличение) как использование синонимических определений, сравнений, образных выражений для усиления выразительности высказываний, повтор, градация, интерпретация и др.]. Фигура соединения обеспечивает установление общего взгляда оратора и аудитории на предмет речи [например, диалог, эналлага (греч. enallage - поворот, перестановка) признака, времени или лица (эналлага признака: "неопровержимая сила доказательств" вместо "сила неопровержимых доказательств"), обращение, риторический вопрос]. На основании наличия или отсутствия связи между элементами, П. разделил аргументацию на ассоциативную (соединяющую) и диссоциативную (разделяющую). Ассоциативная аргументация строится на семантическом единстве или близости понятий, их систематизации по таксономическому принципу, согласно которому значимость (ценность) одного элемента влияет на значимость (ценность) других. Например, в высказывании "Сильнее тот, кто может поднять больший вес" посредством количественного топоса устанавливается связь между силой и способностью к поднятию тяжестей. Диссоциативная аргументация, напротив, строится на разнородности, несвязанности элементов. Например, в высказывании "Способность поднимать тяжести свидетельствует о силе отдельных мышц" посредством качественного топоса констатируется отсутствие связи между элементами аргументации "способность поднимать тяжести" и "сила отдельных мышц". Диссоциативная аргументация, являющаяся фундаментальным приемом рассуждений преимущественно философского характера, должна, по мнению П., стать центром исследовательского интереса по причине ее неразработанности в классической риторике. Функционально-технический, а не гносеологический, как в аристотелевской риторике, подход позволил П. выделить три типа аргументов:

← предыдущая следующая →

Страницы раздела: 1 2 3